каким-нибудь образом подслушать или перехватить письмо и узнать, что она любит его больше всего на свете. Что в водовороте людских отношений и связей, брачных и внебрачных, легких и сложных, существут великая любовь, и она любит его именно так. Она появлялась дважды или трижды в год в связи со своей диссертацией. Звонила ему, и они встречались.И всегда было хорошо. Она появлялась как раз тогда, когда он оставался дома один, как будто кто-то подавал ей условный знак, что его жена с дочкой уехали в отпуск или к теще. Хотя жена уезжала довольно часто и попасть как раз в ее отсутствие было нетрудно. Итак, она появлялась дважды или трижды в год, и всегда было великолепно. Никаких лишних разговоров, никаких нареканий, никаких претензий. Все другие женщины, случавшиеся в его жизни, претензии к нему имели. Для одной он был чем-то даже хуже, чем палачи гестапо. Те калечили людские тела, а он, оказывается, размазал по стене ее душу, осталось только тело, правда вполне гладкое и ухоженное: ходит, покачивает аппетитными бедрами… Нет, она всегда появлялась с улыбкой, с ней же и исчезала где-то в своем Ровно. А ему все казалась, что  вот-вот - и он узнает ее тайну. Но, наверное, для этого еше не пришло время…

 Однажды она исчезла более, чем на год. Он начал тосковать, несколько раз звонил в Ровно: трубка долго стонала и грустила, но никто не отзывался. А потом она появилась и сказала, что родила ребенка, но диссертацию все равно надо писать, и вот она приехала к шефу. Каждый раз она по разному называла имя и отчество шефа. Он у нее был и Дмитрием Петровичем, и Петром Дмитриевичем, и Демидом Платоновичем. И тема диссертации у нее менялась: то «Особенности конечностей шмелей», то «Эволюция слуха от амебы до человекообразной обезьяны», а то и «История инсектологии в Новой Зеландии». Ему же порой так хотелось думать, что никакой диссертации она не пишет, ни шефа, ни пол-шефа в Киеве у нее нет и приезжает она за свой счет лишь  за тем, чтобы увидеться с ним. Порой она рассказывала о своем муже. То он ее побил, аж ребро сломал, то запер на всю ночь в туалете – и как она только не ударилась головой об унитаз, а то подарил бриллианты – вот этот платиновый крестик, а в нем два камешка. Не подделка – настоящие бриллианты. Он не разбирался в драгоценных камнях и благородных металлах, но ловить губами тот крестик, было прекрасно. А может, никакого мужа у нее вовсе нет, и никого нет, а когда она не с ним, то только и живет что  ожиданием встреч, воспоминаниями о минувших свиданиях, а этот муж, поломанные ребра, конечности шмелей, – все  выдумки, есть только он, она, ненадежное прибежище на несколько часов, его губы на сомнительных бриллиантах… А ребенок, которого она родила?.. Здесь туман очарования исчезал. Иметь ребенка в Ровно ему не хотелось. Хватит с него законорожденной в Киеве.

 Но всему свое время. А время идет быстро. Они встречаются уже – о, Господи! – 8 лет! Познакомились еще при Брежневе, ребенка она родила вроде при Андропове, а теперь уже перестройке который год! Скоро будет 10, 15, 20 лет со дня их первой встречи. И вот войдут в его жизнь две чудесные женщины – тайная жена, тайная дочь… Мечты об этом согревали  его в тяжелые минуты, когда казалось, что жизнь зашла в глухой угол, и тогда он  представлял их обеих, стройных и прекрасных, похожих друг на друга и все же разных: осенью- в белых плащиках, в сапожках на звонких каблучках, зимой- в пушистых шубках, летом – в одинаковых открытых платьицах, только крестик будет на шейке у дочки. Хотя, кажется, у нее мальчик, а не девочка, да он уже как-то привык, если ребенок – то обязательно девочка… Хотя, есть ли у нее вообще ребенок? За тот год, что ее не было, она не изменилась, осталась такой же…

 И что же будет, когда она напишет свою диссертацию и защитит ее? Неужели тогда она навсегда исчезнет из его жизни? Он никогда не провожал ее на поезд, может она и не в Ровно живет, а где-нибудь в другом городе, или вообще в Киеве, что тут удивительного _ в городе, где есть и Березняки, и Троещина, и Борщаговка…

  Но однажды сквозь него-таки прошел ток высокого напряжения. а нижняя челюсть отвисла. Он читал в «Золотой рыбке» газету и прихлебывал кофе, когда вдруг за спиной послышался знакомый голос:

-         Он огромный. Ну, представляешь… Ну… - она по-видимому долго не могла подобрать слова, чтоб описать, насколько велик был тот, о ком шла речь. – Ну…полтора Григорюка!

-         Полтора Григорюка? – не поверила собеседница. – Не может такого быть!

-         Ну, если не полтора, так один и три  от Григорюка – это уж точно!

-         Все равно, - не верила другая, - да один Григорюк, да ноль восемь от Григорюка – и то очень много!

-         Да нет, какие там ноль восемь! Полтора! ну может один и три.

  Он считался большим мужчиной, носил 44-й воротник рубашки и 44-й номер обуви. Но чтоб полтора какого-то Григорюка… И что это за единица измерения такая – Григорюк? Он начал нервно прислушиваться к их разговору. Женщины что-то зашептали друг другу на ухо. Захохотали… Он немного пододвинул стул к их столику, и она его увидела, он даже не знал, что она уже в Киеве, она познакомила его с подругой, он подсел к ним, и началась  непринужденная беседа, когда каждое слово воспринимается   легко и к месту. Он угостил их кофе со словами «гулять, так гулять», что было встречено веселым хохотом, а потом они ели еще какие-то пирожные и фруктовое желе.

  А вечером она пришла к нему. Рассказывала, что  ее муж  ездил в Таиланд оформлять какой-то торговый договор (и что может делать человек такого уровня в Ровно?), и привез оттуда альбом с цветными иллюстрациями, на которых изображены разные способы любви между мужчиной и женщиной, так теперь не дает ей покоя; ей же хотелось поделиться приобретенным опытом с ним, и она посоветовала обязательно показать это жене. Он возразил, что с женой у них иные пропорции, и снова вспомнил про Григорюка. И впервые ощутил что-то похожее на ревность. Тот Григорюк, что составлял две трети или три четверти от него, может-таки существовал в ее жизни. Хотя кто его знает, какую роль играл Григорюк в жизни этих женщин. Может, совсем и не о нем шла речь, и это не он равен полуторам Григорюков. А ему еще нужно выяснить, какую тайну скрывает ее внешне веселый смех. Выяснить то, чего она и сама не знает...